Перейти к основному содержанию

Кирилл Барский: Мы пишем, как писатели

Поэзия призвана выражать чувства, дипломатия — скрывать их. Но впрочем, два диаметрально противоположных подхода к одной сложной проблеме часто не опровергают, а диалектически дополняют друг друга. Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Таиланде Кирилл Барский большой знаток и любитель восточной культуры и древней поэзии.

Кирилл Михайлович Барский. Фото бангкокского университета Чулалонгкорн

Интервью Посла России в Таиланде Кирилла Михайловича Барского журналисту издания «Russia Beyond the Headlines» Олегу Краснову специально для «The Nation».

Кажется, что Восток, Азия для Вас – не только работа, но и увлечение, страсть, хобби. Это так?

Кирилл Барский: Да, я поступил в институт, начал изучать китайский язык. Через три года после поступления попал в Китай на годичную стажировку. А еще через три года, после возвращения из Китая, был принят на работу в МИД и уехал в Китай уже в качестве дипломата, сотрудником Посольства СССР. И проработал там почти шесть лет.

Такая жизнь, конечно, предусматривала изучение не только прикладных дисциплин, но и культуры, истории, разумеется, языка, без чего познание Востока просто невозможно.

И вся остальная моя дипломатическая карьера так или иначе была связана с Востоком: я работал в Индонезии, был Специальным представителем Президента Российской Федерации по делам Шанхайской организации сотрудничества. Сейчас работаю Послом в Таиланде.

Это уже не просто естественное движение по службе. Это судьба, если хотите. Во всяком случае, Восток стал для меня целой вселенной, в которой умещается и моя профессиональная деятельность, и сфера моих научных интересов, и духовно-нравственная составляющая, и художественное творчество. Думаю, что в этом я не одинок, наверняка многие востоковеды, дипломаты, ученые сказали бы то же самое.

Говорят, все увлечения родом из детства. Как произошла Ваша первая встреча с восточной культурой?

Кирилл Барский: С раннего детства я «заболел» дальними странствиями, увлекался путешествиями Джеймса Кука, южными морями, изучал флору и фауну тропических стран, зачитывался книжками Альфреда Рассела Уоллеса. Возможно, проживание в маленьком городке создавало дополнительный стимул для того, чтобы увлекаться другими странами, которые казались недосягаемыми.

В старшем школьном возрасте это увлечение географией, историей, иностранными языками переросло в интерес к Дальнему Востоку. Поэтому китайский язык, стремление поступить МГИМО – это все из той области.

Почему при поступлении в институт Вы выбрали китайский и востоковедение?

Кирилл Барский: По своему складу я был, видимо, из тех молодых людей, которым хочется невозможного. 1982 год – год моего поступления в МГИМО – был не самым лучшим годом для советско-китайских отношений. Мы здорово поссорились с Китаем в 60-е. В 70-е дело чуть не дошло до серьезного вооруженного противостояния, и к началу 80-х отношения лежали абсолютно на нулевом уровне. Больше того: с вводом советских войск в Афганистан они после наметившегося потепления снова упали в пропасть.

На этом фоне моя заявка на китайский язык, конечно, многими воспринималась как чудачество. Меня отговаривали, я и сам понимал, что, наверное, это очень непопулярное решение. Но меня это только подзадоривало. Мне казалось: раз так, значит, кто-то все равно должен это делать. Пусть это буду я, но тем самым я докажу всем, что в этом трудном предмете я буду достоин своих учителей.

Учить китайский было много желающих?

Кирилл Барский: Да, как ни странно, у нас была большая группа. Но в основном это были ребята, которые по семейной линии, через своих родителей каким-то образом были связаны с Китаем, дети дипломатов. Плюс студенты из соцстран – ГДР, Польши, Венгрии, Вьетнама. Мы иногда встречаемся, нам всегда приятно вспоминать те годы. Особенно ту стажировку в Китае, в этом неведомом царстве, которое только-только открывалось внешнему миру и восстанавливало нормальную жизнь после «культурной революции». Это было удивительное время!

Это была середина 80-х?

Кирилл Барский: Да, 1985-86 годы. В 1982-м была достигнута договоренность о возобновлении студенческих обменов между СССР и Китаем. Это была одна из «первых ласточек» нормализации отношений. Наша первая большая группа студентов-стажеров насчитывала почти 200 человек. Это были обмены по государственной линии. Естественно, на нас лежала огромная историческая ответственность, историческая миссия, которую мы тогда не очень понимали.

 Насколько ваши теоретические представления о Китае совпали с реалиями?

Кирилл Барский: Мы были очень подкованными студентами, потому что приехали после трех лет обучения - уже много знали об истории, экономике, культуре, литературе Китая, представляли себе его политическую систему. Но реалии, конечно, сильно подправили наши представления.

Китай оказался страной с огромным населением, которое чувствовалось на каждом шагу - от скученности проживания студентов в общежитии до невероятной толкотни на улицах Пекина. Китай оказался очень бедной страной. Вы не можете себе представить, до какой степени трудно китайцы жили в те годы. Поэтому сегодня, наблюдая за их успехами, поражаешься, как много им удалось сделать за 30 лет.

Язык также оказался не таким, как мы себе его воображали. Оказалось, что мы совершенно не умели говорить на нем. Поэтому самым большим открытием было то, что разговорный язык радикально отличается от письменного. Преодолеть это помогли наши китайские учителя, сокурсники и друзья, вовлекшие нас и в учебу, и в культурную жизнь.

 Кроме дипломатии, вы занимаетесь и поэзией. У вас есть цикл стихов, посвященных Китаю. Вы начали писать стихи еще в те студенческие годы?

Кирилл Барский: Каждый человек, который пишет стихи, приходит к поэзии своим путем. Я начал писать стихи в очень раннем возрасте, но никогда не придавал этому серьезного значения. Какие-то стихотворения у меня сохранились и со студенческой поры. Это были посвящения, впечатления, какие-то романтические истории, личные переживания. Были песни под гитару. Но все это было для узкого круга друзей.

Стихи в «промышленным масштабе» я начал писать гораздо позже, когда понял, что просто без этого не могу существовать. Я не считаю себя ни поэтом, ни прозаиком. Это просто такая естественная форма моего существования в этом мире.

В те годы Китай произвел на меня очень сильное впечатление. И наложил, как мне кажется, неизгладимый отпечаток на формирование моего характера, меня как личности, каких-то духовно-нравственных устоев.

Это было очень положительное влияние – китайская культура настолько богата, в ней так много мудрости, что я не стесняюсь говорить о том, что в немалой степени мой духовный мир сформировался под ее влиянием.

В одном из своих стихотворных сборников Вы задавались вопросом – а не бросить ли все к черту и заняться любимым делом, то есть стихотворчеством? Как Вы в себе это делите – политическое и поэтическое?

Кирилл Барский: Это неосуществимая мечта. Как поэт я имел право ее сформулировать. Думаю, что многие подписались бы под этими строчками. В моем случае, как и в случае большинства людей, которые занимаются каким-либо серьезным ремеслом, бросить все невозможно. Но этого порой очень хочется, об этом приятно помечтать.

Я не вижу противоречий между тем, чем я занимаюсь профессионально, и поэтическим творчеством. Об этом очень убедительно сказал министр иностранных дел России Сергей Лавров в предисловии к сборнику переводов на русский язык стихов китайских поэтов, который недавно вышел. Он сам талантливый поэт, поэтому знает, о чем говорит.

Подтверждением этим словам является длительное существование в МИДе литературно-творческого объединения «Отдушина», где собрались и вместе творят, обсуждают что-то мидовские поэты. Министр справедливо заметил, что поэзию и дипломатию сближает бережное отношение к художественному слову. Думаю, что для многих дипломатов поэзия является той самой отдушиной, где они могут полностью реализовать свой творческий потенциал. Они, кстати, прекрасно это делают и в служебных бумагах. Наш дипломатический стиль отличается от стиля других дипломатических школ. Мы пишем, почти как писатели.

Получается, что поэзия помогает дипломатии?

Кирилл Барский: Замечательная формула. Я бы добавил к ней еще одну идею. Поэтическое начало помогает дипломату правильно, стройно и красиво формулировать свои мысли, которые он выражает в своей профессиональной деятельности.

Есть и другой момент. Любовь к поэзии помогает дипломату находить ключи к сердцам и душам людей. Например, выступая на приеме по случаю Дня Победы, послу не будет зазорным прочитать какое-нибудь стихотворение о войне. Стихи - очень мощное средство воздействия на аудиторию, к которой дипломат обращается.

При Вашей посольской занятости, когда удается писать стихи? Что нужно для вдохновения?

Кирилл Барский: Это необъяснимая вещь. Иногда для того, чтобы написать стихотворение, требуется всего лишь несколько минут уединения. Есть какая-то закономерность в том, что у человека, который работает 24/7, редко видит море и солнце, возникает жгучее желание использовать тот небольшой промежуток времени, который ему выдается побыть с самим собой, для того, чтобы выразить себя. Кто-то выражает это во встречах с друзьями, кто-то слушает музыку, а кто-то пишет стихи.

Мой новый сборник будет заканчиваться коротким стихотворением, которое я написал несколько дней назад:

Новое стихотворение Кирилла Барского

Интервью Кирилла Михайловича Барского журналисту RBTH опубликовано на официальном сайте Посольства России в Таиланде и в российском издании в Таиланде "Russia Beyond The Headlines".

Материал опубликован в ряде российских изданий, в том числе в Российской Газете, издании «Год литературы».